"Икар": приоткрытие

Снова к МЖД, строго через год после презентации первого акта рок-оперы в том же месте  представили второй. Не полностью - ровно столько, чтоб распалить воображение, но сохранить интригу. Вдобавок Круглов провёл ночной трёхчасовой стрим с подробным авторским разъяснением показанного и ответами на вопросы. Как я и ожидал, вещь рождается философская и многоплановая, не чета французским потанцулькам. Сам Антон, похоже больше склоняется на сторону Полиса. Насколько тут сказался вынужденный (из-за отсутствия Колпакова) переход с роли Барда на роль Правителя, судить не берусь. Неотвратимое возрастное помудрение вероятней.

В представленных отрывках второго акта вообще не было Барда и Музы. Правитель появился с одной арией "Падает небо", музыкально отсылающей к лучшему (имхо-имхо, жена наверняка выберет "Оттолкнись и лети") дуэту первого акта "Этот город растёт". Ярко выступили Деметра и Лия, а на первый план не(очень)ожиданно вышел Брут, на которого свалили тяжесть принятия окончательных решений. При таком раскладе надо ещё подумать, про что на самом деле "Предательство" - он предал или его. И вспомнить, что автор процитированного мема "Широк человек, я бы сузил" - это не какой-то держиморда, а чистый мальчик Митя Карамазов, несколько подохреневший от того, что творится в его семье и окрестностях. Казьмину ли, недавно введённому на роль Алексея в рок-опере "КарамозоВЫ", этого не знать. (Надо, кстати, живьём глянуть, интересная вроде вещь вышла.)

Парадоксальная штука вышла с заглавным героем, который из субъекта превратился в объект. Не он двигает действие, а им двигают остальные действующие лица. Так его крыльями для атаки на купол воспользовался Бродяга, во всех смыслах зажёгший в открывающем второй акт номере. Редкая по концентрации смыслов песня:
- точные (сочные) образы: время Барда - это песок из разбитых часов; Полис под куполом - стеклянный шар, в котором после встряски вместо уютного снега будет падать пепел;
- спорные концепции: "открывать миллионы дорог / оборвав путеводную нить" (напомню имена действующих лиц: Икар, Тесей; Ариадны, правда, нет);
- опять же цитаты из классики: "Пусть никто не уйдет обиженным!"

Круглов на стриме сообщил, что уже написано три варианта финала, "Последнее испытание" переплюнуто. Видимо, всё будет зависеть от того, кто как сможет использовать Икара: энергичная Лия, уставший Правитель (он же Тесей), ответственный Брут, боевой Бродяга. Бард и Муза, похоже, окончательно слились из физического мира в область идей, что тоже заслуживает отдельной ветки сюжета. "Мгновенная перезагрузка", завершавшая презентацию, прекрасно подходит в качестве финала для любого варианта в диапазоне от оптимистической (или не очень) трагедии до сопливого хэппиенда. Начинается как дуэт, заканчивается духоподъёмным хором всех персонажей, таким образом вбирая в себя лучшее из ПИ (оба финала) и "Моцарт!" (дуэты) и хоровых РиДж, "Остров сокровищ", "Клеопатра", да та же "Юнона и Авось", наконец.

Скорей бы полноценная премьера.

"Последнее испытание": итог

Логически упорядочить все соображения по этому мюзиклу так и не удалось, хоть я и давал на это подсознанию многомесячный срок. Выложу в виде списка опорных элементов произведения. Бессвязно, "в порядке появления", вынеся ключевой элемент в финал.

Глаза. Начинается история с заявки Рейстлина на исключительную проницательность: "Те глаза, что глядят сквозь плоть, / Те, что зрят, как уходит жизнь, / Не дадут обмануть себя". Свет его не обманет, потому что маг видит Тьму. Тьма, как обещал Ницше, глядит на мага: "Узнаёшь этот плоский, пустой, равнодушный зрачок?" - и притягивает его: "Посмотри ж на меня, чтоб пропасть!". Грядёт схватка.
Крисания, в отличие от Рейстлина, неспособна разглядеть Тьму. На изнанку действий Короля-Жреца ей указывает Рейстлин, на действия самого Рейстлина открыть ей глаза некому и, после победы над Такхизис, открывать уже нечего. Такой же приём использовал Набоков в "Камере обскуре": герой, который и так не замечал, что творится у него под носом, лишается зрения физически. Идея ("Ты — орудие слепое его") воплощается в реальность ("Глаза не солгут тебе боле, / Когда их нет.").
Но слеп ведь и Рейстлин. Если Крисания не видит Тьмы в Свете, то он не видит Света во Тьме. Подробнее см. Любовь.

Клён. Маркер дома, малой родины. В альтернативном финале Карамон, заглянув в будущее, опознает уничтоженную Утеху именно по обгорелому дереву. Образ клёна используют брат (колыбельная) и мать (сон) для пробуждения в Рейстлине памяти детства, памяти о том, что он человек. Поскольку в образе матери является Такхизис, в текст подливается немножко смерти: "Когда под тяжестью снега / Сломаются ветви клёна".

Огонь. Опасная и притягательная вещь, от Любви отличается отсутствием носителей.
Рейстлин считает, что он огонь укротил: "Ибо кто прошёл сквозь огонь, / Тот уже во сто крат сильней". Отсюда и его рентгеновские глаза.
Крисания, "холодная, как сталь, прекрасная, как лёд, / В котором гаснут стрелы огня" тоскует по этому самому огню: "В свете гимнов и молитв, / В хладе храмовых колонн / Душа моя давно огня ждала", чтобы сразиться уже с ним и подчинить, видит огонь в Рейстлине и бросается в бой: "Я приведу к Тебе этого зверя, / Я в это верю!".
Огнём хочет истребить зло Король-Жрец, огнём и огребает за излишнее рвение.
Огнём открываются Врата: "Боль будет завтра, а пока / Бьётся огонь в моих руках, / Соединяя в целое, / Чёрное и белое!"
В конце концов огонь ослепляет Крисанию ("пламя всегда оставляет свой след") и завладевает миром Рейстлина ("Бог, ты видишь свой мир: лишь пепел и пламя!").

Любовь. Светлая и тёмная точки зрения на предмет совпадают: "Любовь несовместное соединяет, / Любовь открывает любые врата" есть и в "Легенде матери", и в "Легенде чародея", но Рейстлин добавляет "к несчастью, любовь — это смерть!". Это бесспорно, это он видел, и видит, и сам творит, но вот с диалектикой у будущего бога проблемы. Любовь - это не только смерть, но и возрождение, т.е. круговорот, сама жизнь. Отвергнув любовь, опровергнув смерть, он логично получил свой безжизненный мир. А ведь это возрождение только что было ему (на нём же) продемонстрировано. Вот что значит - не видеть Света во Тьме.
"Для владыки любовь – это западня"

Магия. Это фэнтези прекрасно тем, что прекрасно обходится без волшебных трюков, никаких авадакедавр, только психологическое манипулирование. "Я дам тебе имя — вот важнейший приём колдовства." Назвался груздем - полезай в кузов.
Нужна любовь? будет! "Сам я заронил этот плевел в душу! / Сам его растил, поливал ядом — / Выросла любовь из сочувствия к слабым, / Жалости ко мне и жажды славы!" Трезво, честно, эффективно. Пример плевела:
Крисания:
Пока не поздно – покайся!
Послушайся гласа Божьего!
Рейстлин:
Ты — голос Божий? Не больше?
Нет, жрица, не прибедняйся!

В диспутах с Крисанией Рейстлин никогда ей не возражает, просто подхватывает последний тезис и развивает в нужную сторону, чисто айкидо:
Рейстлин:
Тёмный маг – не тот, кто зол, а тот, кто прибегает к силам зла,
Их как средство подчинив той цели, что, быть может, и светла.
Тот, кому доступен арсенал Богини Тьмы, тот чёрный маг.
Крисания:
Её слуга.
Рейстлин:
Слуга и враг.
---
Крисания:
Отчего же, волшебник, в минувшей войне
Ты усердно сражался на её стороне?
Опасения магов оправдались вполне...
Рейстлин:
Оправдались вполне...
Да, я вёл себя смирно и верности дал ей обет!
Да, я ел с её рук и облёк себя в чёрный цвет!
Но внезапно в решительный час роковой войны
Я её же оружьем нанес ей удар со спины!
И теперь я предатель для обеих сторон,
Равно зло и добро ждут моих похорон,
Я презренный изменник, ренегат всех времён,
Я в глазах всего мира навсегда заклеймён.
Крисания:
...В глазах всего мира
Несправедливо
Заклеймён...

Плюс не врёт, о чём не забывает напомнить: "Зачем мне скрывать от союзника правду?" (невредно и "союзником" лишний раз назвать, "я дам cебе имя"). Просто не всё договаривает. Сравните, к примеру, как он описывает Крисании свою детскую клятву с реально произнесённой.

Детство. Настоящий ключ к произведению. Исходная точка и топливо сюжета - клятва Рейстлина ("Маленький мальчик на могиле матери"). В подростковых баталиях закалились и окрепли характер, мастерство, намерения, но из пубертата маг так и не вышел. "Всё будет по-другому, / Когда я стану богом" - это крик обиженного ребёнка. Такхизис перед последним шагом, который должен открыть её темницу, берёт его на слабо как пацана, буквально на уровне "бе-бе-бе, тили-тили-тесто жених и невеста, мейк лав, нот оупен зе дор". Об этой слабости пророчески поёт брату в прощальной колыбельной Карамон: "Вольно презирать нам детство, / Но детство нас не забыло." Пророчески, потому что в финальном поединке Рейстлину предстоит сражаться не с ведьмами и чудовищами, а с неизжитыми подростковыми страхами: "Ты теперь могучий, ты теперь великий, / Но от детства никуда тебе не деться! Умирай-умирай-умирай!".

Какие варианты взаимодействия с cruel world есть у неумеющего взрослеть подростка, если он не Питер Пен? Пинк, герой другой (гм) рок-оперы "Стена" (Паркер-Уотерс, вы знаете) от реальности отгораживается, пытаясь сохранить свой уютный манямирок. Рейстлин, наоборот, свой мир хочет расширить на весь. Того и другого ждёт свой The Trial, финал немного предсказуем.

Наконец, и то, и другое произведение легко можно толковать как происходящее не в реальности, а в голове подростка.

"Верона"

Открыл ещё один мюзикл про Ромео и Джульетту: "Верона" питерского театра "Алеко".
Создатели отдельно подчёркивают, что сделан он не по Шекспиру, а по итальянскому исходнику знаменитой пьесы. Отсюда спрямлённый сюжет: бал, поединок, склеп - и полное отсутствие второстепенных героев: родители (3 шт.), по паре детей да монах. За судьбу/смерть - девочка-акробат, она же кукла, подаренная Джульетте на совершеннолетие. Красивое решение, куклы вообще инфернальны по природе.

Музыка отличная, яркая и запоминающаяся. Местами кажется сильно знакомой, местами даже не кажется: предпоследняя ария Ромео - не вся, вступление "Упала ночь, угас закат" - цельнотянута с (ха-ха) французской РиДж ("Отец и дочь"). Но это проблемы правообладателей, а я всегда поддерживал принцип, популяризированный БГ: "я возьму своё там, где я увижу своё". Вспомним того же Шекспира.
Поют хорошо, особенно впечатляет Ромео, в котором мы (жена) опознали одного из предыдущих Джимов родного мюзикла "Остров сокровищ". По взрослым мнения с супругой разошлись, голос отца Монтекки ей показался противным, мне - интересным.

Драматическое представление - главный плюс спектакля. Красивой музыки, чистых голосов хватает и в других мюзиклах, а здесь не только наслаждаешься тем и другим, а реально оплакиваешь героев. Единственная тема, идея фикс постановки - "не должны умирать молодые". Первая любовь, примирение семей - так, побочка. Вбивается эта идея кувалдой, от души и со всего размаха:
- Актёры реально очень молодые. Братья Монтекки вообще пацаны (поэтому продолжительная подростковая бравада Патрицио на балу выглядит органично и не пошло), Натали Козырева (Джульетта) может уже и не тинейджер, но детская припухлость в наличии.
- Запредельное общение с погибшими в поединке. Сцена прощания впечатляет (я именно тут вынырнул из фонового прослушивания): дети из-за прозрачного занавеса просят прощения у родителей, ответные арии-рыдания. Обычно-то просто красиво уносят со сцены, чтоб вернуться к главным действующим лицам.
- Рваный предсмертный вальс Джульетты - вообще контрольный выстрел.
- Ну и монах-рассказчик очень проникновенно текст читает, молодец.

При возможности обязательно посмотрю живьём, вдруг в мск привезут.
Или мы уже наконец по платке в спб метнёмся.

"Последнее испытание", сравнение постановок

Надо, наконец, зафиксировать впечатления от последнего (да, я не спекулирую словом "крайний") посещения ПИ. Постановка та же, поэтому отличий мало, исполнители в первую очередь.
Баярунас ярок, выдаёт больше страсти, чем остальные Рейстлины, и в пении (буквально кричит в финале спектакля, вообще часто приносит чистоту исполнения в жертву демонстрации эмоций - слава богу, не до степени испохабленной "Memory" в последних "Кошках"), и в пластике: общая порывистость, обнюхивание шлейфа Смерти после взятия Замана, акцентированно-физическое сопротивление притяжению Такхизис а-ля лунная походка, наконец, нашумевший поцелуй-бросок на Крисанию в "Испытании огнём". Тонкие натуры такая отдача впечатляет (жена теперь его назначила любимым исполнителем), тем более что голос и харизма в порядке. Но ведь это - не Рейстлин. Тот всё-таки шизоид, а не маньяк. Вот Бродяга в "Икаре" - прям на Баярунаса писано.

Бахтиярова, напротив, больше похожа на Крисанию, чем Минина, которая такая милая, что выглядит обречённой жертвой с самого начала. Никак не "холодная, как сталь, прекрасная, как лёд, В котором гаснут стрелы огня". В холодности и гордости обе проигрывают Ханпире, зато поют великолепно, не в обиду автору.

В самом действии появилась пара не улучшивших его корректировок.
Переодевание Рейстлина в белое не за кадром, а на сцене, в Роще мёртвых, лишает эффекта неожиданности (и некоторой комичности) его явление из-под капюшона в качестве советника Короля-Жреца.
Замена абстрактного суккуба на конкретную Тику опустила сексуальные неврозы подростка с глобального уровня, уровня идеи, до конкретного частного случая: когда-то эта девушка предпочла ему брата, чем ранила навсегда. Да и корпулентная нынешняя Тика в костюме трактирщицы вместо длинноногой растрёпанно-развратной девахи - это что за sex appeal такой?

Теперь хочется посравнивать нынешнюю постановку с предыдущими, проследить процесс шлифовки этого алмаза.

Несомненные плюсы:
Убрали Летописца, избавившись от тонны закадрового текста, резонно отдав оставшуюся пару вводных фраз главному герою. Мюзикл - вполне самодостаточное произведение, не надо сюда тащить мир фэнтези-саги.
Нашли место отличной песне "Клинок" из альтернативного финала, всего-то надо было изменить последний куплет и отказаться от неплохой, но пафосной "Победы". Заодно и настрой этой сцены поправился куда надо.
Переходящая огромная мантия Чорного Властелина, которая: а) придаёт аутентичности Такхизис (по жизни, напомню, пятиглавый дракон), б) позволяет ей инфернально парить на руках скрытых под мантией статистов, в) визуально демонстрирует тяжесть власти (переходящей!).
Сценография продуманная. К разнообразно стыкующимся платформам-клыкам добавили две подвижные винтовые лестницы, и всё это прекрасно работает на идею спуск-подъём.
Удачное сценическое решение финального дуэта с Такхизис. Теперь поёт не убиенная героиня, что может привести в некоторое недоумение, а её гигантская срывающаяся голограмма на заднике. В прошлогоднем спектакле на последний куплет Бурлюкало всё-таки вышла лично, но это, видимо, только из-за того, что занавес заранее подняли для представления оркестра. В этот раз до конца пело изображение.

Амбивалентность:
Раньше в Бездне были (бились) только аватары Такхизис: хулиганы травили, суккуб издевался, "мать" подбадривала словами "Как в детстве прильни к материнской груди. Мой мальчик, нас ждёт только тьма впереди" с немедленным переходом в "Танго со смертью". Теперь появляется реальная мать с реальной поддержкой, так что Такхизис приходится высовываться из-за ширмы и самолично хоронить её обратно. Плюсы: нашла своё место в спектакле светлая "Легенда Тики", перешедшая к матери. Вещь не только красивая, но и полезная в качестве противовеса двукратно исполненной тёмной "Легенды чародея". Минус: в этой же постановке добавили кучу деталей, чтобы подчеркнуть, что в Бездне действует только Тёмная Владычица: это не Карамон пронзает Рейстлина мечом, не Даламар избивает его в толпе мальчишек, не Тика насмехается над задохликом. Не Крисания исполняет "Изиду под покрывалом" дуэтом с Такхизис, в конце концов. И тут Розамун Маджере выбивается из логики.

О чём можно пожалеть:
Подрезан текст "Конклава магов". Теперь там общий хор, изначально же причины уничтожить Рейстлина для тёмных и светлых прописывались разные: "поднял руку на Владычицу" / "хочет открыть Врата".
Нет дуэта Крисании с Карамоном, когда воин, попрощавшись с братом "Колыбельной", пытается увести жрицу, отговорить её от задуманного. Музыкально ничего выдающегося, но в логику повествования вписывается, там вслух проговаривается, что Крисания идёт уже не за Богом, а за любовью, и осознаёт это. Колпакова, опять же, приятно лишний раз послушать.

Самая моя жаль - пропал диалог Короля-Жреца с Рейстлином.
Король-Жрец: Вывести на арену обоих, чтобы получить ключ от Врат из рук своего брата? Я оценил изящество твоего хода, чёрный маг.
Рейстлин: Нет смысла скрываться от того, кто сразу понял, кто и зачем пришёл в Истар.
Король-Жрец: О, это было не сложно. Кто ещё мог смутить сердце демагогией о природе Тьмы и посеять в него жалость к врагу?
Рейстлин: Ты льстишь мне. Она ещё не согласилась открыть Врата.
Король-Жрец: Встав на скользкий путь, она продолжит падение.
Рейстлин: Но почему же ты поддался? Неужели ты просто рассчитываешь убить её и лишить меня ключа?
Король-Жрец: Ты недооцениваешь меня. Я буду только рад пойти тебе навстречу! Ведь ты сам подал мне прекрасную идею! Смотри на неё! Она была готова принять героическую смерть за других. А теперь она лишена даже жертвенного венца. Другой умрёт за неё на арене. Что останется после этого от божьей избранницы? Едва ли она теперь осмелится вершить судьбы мира.
Рейстлин: Достойный ход! Но что если она действительно избрана богами, чтобы избавить мир от Зла?
Король-Жрец: Избрана?! Избранный не станет нарушать вековой запрет, вступая в союз со Злом! Он не мнит, что Зло можно исправить! И поэтому он способен покончить со Злом.
Рейстлин: Но это не тебе, а ей был явлен знак Божий!
Король-Жрец: А сейчас Бог явит свой знак мне!
Ну, что? Видишь, маг? Твой воин победил, а ты, ты проиграл. Забирай свой сломанный ключ! Это знак. Паладайн услышал нас! Пускай начнётся Месса!

Этот разговор серьёзно меняет фигуру Короля-Жреца. Здесь он не тупоголовый фанатик, которого Рейстлин легко обвёл вокруг пальца, а умный и проницательный фанатик, который обманул сам себя. И он имеет веские основания высказать Крисании пророческое: "Моя гордыня погубила Истар. Твоя погубит мир." Этот панч (он же спойлер) тоже отсутствует в нынешней постановке. А зря. Если отказ от подробного "Конклава" и дуэта Карамон-Крисания можно объяснить хронометражем (мюзикл реально длинный), то диалог лишнего времени не требовал, он прекрасно вписывается в инструментал, под который идёт поединок. Больше скажу - сам поединок я бы вообще не показывал, только через отражение в лицах зрителей, короля и мага (как когда-то в Театре на Юго-Западе показывали воздушный бой с Драконом в пьесе Шварца). Всё равно это фехтование - неловкая бутафория. Не такая смешная сейчас, как когда вокруг Карамона прыгал какой-то шкет на джампере, но всё же.

В мае пойдём смотреть спектакль с Бириным, сравним молодого Баярунаса с матёрым мюзиклистом, которого я в ПИ ещё не видел даже в записи.

Литературная интермедия

"Интермедия" - потому что следующий пост будет снова про мюзикл, конкретно про "Последнее испытание". В октябре сходил на ПИ с парой Баярунас - Бахтиярова в главных ролях и парой изменений в самом спектакле, надо отчитаться. И вообще - пора зафиксировать письменно все соображения, которые у меня накопились по этому проекту.
А пока - некогда основная тема дневника, отчёт по худлиту.

Герберт Розендорфер "Латунное сердечко или У правды короткие ноги". Немец, с иронической грустинкой, поэтому веет Ремарком. С поправкой на менее мощное, чем у Ремарка, время действия - 60-70 годы. Трагедии поменьше, иронии побольше. Колоритных персонажей поровну. Ситуация вполне стандартная: профукал в юности любовь - мыкайся всю жизнь в поисках эрзаца. Повествование бодрое за счёт нетривиальной жизненной траектории главгероя, время с книжкой провёл нескучно.

Сергей Носов "Табу, актер!". Носов опять не подвёл, отличный коротенький моноспектакль, изобретательный, смешной и (пардон) щемящий.

Евгений Клюев "Сказки на всякий случай". Вот это правильный формат для Клюева, не то что "Между двух стульев". Там был один затянутый анекдот, тут много коротких неожиданных сказок. И хотя их реально много, и неожиданными они быстро быть перестают (ибо авторский почерк!), разнообразия не теряют и не наскучивают.

Дарья Бобылёва "Забытый человек. Страшные истории". Абсолютно беспомощная книжка, сборник страшилок уровня "пионерлагерь". Некоторые ("Крики внизу", например) так прямо сырыми взяты и выдаются за своё. После сказок Петрушевской, после Елизарова ("Кубики") опускаться на такой уровень невозможно. Поэтому у Бобылёвой ограничился рассказами, хотя брал для повести "Вьюрки".

Рулетка с современными авторами подутомила (зайдёт - не зайдёт), решил прильнуть к беспроигрышным классикам: поздние рассказы Чехова и "Анна Каренина". Глыбы, чего уж там.
Вынес полезный аргумент против ноя жены (про меня, не про себя): в описании красивых людей и тот, и другой вовсю используют эпитет "полный": "...такая же красивая, видная, как прежде, в широком пеньюаре, с полными, белыми руками"; "жених Нади, полный и красивый". "Она вышла быстрою походкой, так странно легко носившею ее довольно полное тело." - красавица Каренина. "Он был прелестен с своими белокурыми кудрями, голубыми глазами и полными стройными ножками в туго натянутых чулках." - сын. А как именно подурнела жена Стивы после многочисленных родов? Не расплылась, как боятся нынешние нерожашки, - исхудала. Ну как такой не изменить?

"Анна Каренина" впечатлила и удивила. Вообще не о том писал Толстой, что нам впаривают в фильмах/сериалах. Мюзикл отставим - не тот жанр. И романную многоплановость отставим, оставим только главную тему, семейную, честно заявленную первым же полуторавековой выдержки мемом. Наблюдение за двумя парами: Анна/Вронский и Лёвин/Китти. Все красивые, умные, любимые и любящие, но как разнится судьба.
Привыкли выставлять Анну жертвой великосветского общества, погубленной якобы нарастающим равнодушием Вронского, а у Льва Николаевича всё куда как страшнее. Сама себя она доводит до страшного, обречённого состояния, своими обидами, своими амбициями, своим неосознанным желанием властвовать (даже верного Лёвина по привычке очаровала при случае). В последний день это уже не человек, а тварь какая-то, всех ненавидящая (даже незнакомых), сгорающая от желания  всем-всем отомстить и выбравшая для этого единственную возможность. Толстой благородно оставляет возможность читателю решать, насколько это ещё Анна, насколько - многолетний приём морфина.
Да, временная протяжённость романа тоже оказалась сюрпризом. Ещё:
Вронский год (год!) слышал от Анны "Но я другому отдана" (Онегин, ты не поторопился с отъездом?).
У пары была возможность получить развод от Каренина, только что познавшего сладость великодушия, но они предпочли долгое путешествие по Италии, а там уж Лидия Ивановна на уши присела.
У Анны родилась дочь, которой она избегала, зато демонстративно стремилась к недосягаемому сыну.
Последней каплей для финального срыва Анны послужило не то, что Вронский не исполнил очередной каприз, а то, что предварительно подёргался на поводке.

Ну и наличие большой по(Анны)смертной части романа оказалось для меня неожиданным. Так же я удивлялся, когда после просмотра фильма Кубрика читал "Заводной апельсин". Но у Бёрджеса последняя глава действительно выглядит фальшивой попыткой сгладить ужас предыдущего повествования (подростковые шалости, само пройдёт), правильно режиссёр её выкинул. У Толстого восьмая часть чётко работает на главную идею романа. Быстро разделавшись с Вронским - отправив погибать на Балканы - автор дальше подробно показывает кризис среднего возвраста и его преодоление у Лёвина. Главного, между прочим, персонажа, ни по объёму, ни по важности не уступающего Карениной. В его паре с Китти тоже были размолвки-кофликты-недопонимания, но было куда меньше эгоизма. Вот и вырулили.

Французский мюзикл очередной

Как-то неутомимый электронный советчик приволок предложение глянуть неизвестный мне доселе французский мюзикл. Я на подобные ссылки ("мюзикл" & "французский") в последнее время тыкаю автоматически, ознакомился. "Десять заповедей" называется, по всемирно известному бестселлеру про Моисея. В число любимых не включу, но о потраченном времени не пожалел. Голоса отличные, мелодии мелодичные, персонажи колоритные, фараон особенно, он и в жизни такой своеобразный. Его дуэты с Моисеем - лучшее, что стоит здесь послушать. Посмотреть тоже есть что: бодрую топлесс-оргию оставленных без присмотра евреев под золотым тельцом, например. Сюжет описывать не буду, неожиданностей нет.
Не зашло как следует по одной причине - приторновато на мой вкус. И как-то однообразно-возвышенно. Но композитора оценил и решил поискать, нет ли у него ещё чего, поинтереснее. Отыскалось.

Ещё Паскаль Обиспо сочинил "Адам и Ева: второй шанс", и этот мюзикл куда как пободрее и понетривиальней. В нём, например, не два, как у всех, а три акта. Каждый начинается с простой и красивой баллады "Адам и Ева", исполняемой с разным настроением.
С сюжетом вышло интересно. Я, как тру-фанат "Последнего испытания", отслеживаю все новые проекты его творческой команды. На 8 марта подарил жене поход на презентацию первого акта рок-оперы "Икар" того же Круглова с практически тем же актёрским составом. И теперь весело хохотал, узнавая во французском мюзикле знакомый сеттинг:
1. Противостояние цивилизованного изолированного города и диких окрестностей, населённых изгоями.
2. Готовится свадьба главного героя, перспективного молодого (учёного/бизнесмена, угадайте кто где) и дочери главы города.
3. Действие начинается и сопровождается телевизионными новостями (это совпадение особенно забавно).
4. После публичного мероприятия главгерой сталкивается с изгоями (Адам сразу попадает под молнию Евы, Икара выманивает за информацией Бард)
5. Главгерой за городом, романтика с главной героиней.

"Икар" ещё не закончен, но уже понятно, что вещь будет на пару порядков серьёзней "Адама", хоть на этот раз либретто Круглову пишет выпускница не философского, а журфака МГУ. Там столько узлов позавязали, интересно будет посмотреть окончательный результат. Неторопливость простима, ПИ тоже так рождался. "Адам" же - простая экологиццкая буффонада, бодрая и весёлая.
1й акт. Механистический Город, его марширующие люди-винтики во главе с главбуржуем супротив пёстрой толпы прорвавшихся неформалов во главе с чуваком по кличке - правильно - Змей. Винтики иногда срываются на английский язык. Невеста Адама (Лилит, ага) танцует стриптиз на шесте.
2й акт, мой любимый. Загородный лагерь изгоев. Музыка разообразная: от французских куплетов под гармошку до регги, плюс красивейшие любовные баллады, тоже срывающиеся на английский, так что изначальная догадка о маркировке бяк языком врага не подтвердилась.
3й акт, самый тоскливый. Изгои врываются в город, новозеландской хакой обращают в прах врага, заменяют в тюрьме Еву на главбуржуя с дочкой и долго, достаточно занудно, празднуют победу весёлыми, но неизобретательными танцами.
Этот мюзикл вполне можно пересматривать, но максимум до хаки. Ещё лучше - выключать после исполнения баллады в начале третьего акта. Или вообще вторым ограничиться.

Пара книг, от которых ждал большего

Юрий Мамлеев "Шатуны". Давно хотел познакомиться с автором, уж очень часто натыкался на упоминания этого отца-предтечи Сорокина&Co. Книжка яркая, своеобразная - из тех, что легко пародировать. Лексика умилительно-ласкательная: не "Лидочка" и даже не "Лидонька", а "Лидинька". "Фединька", "Клавуша", "Аннуля", через страницу "личико". Это отлично сочетается с содержанием (сорокинским, понятно), но тут русский язык оказывается для автора беден, одни и те же эпитеты приходится совать куда ни попадя ("смрадный хрип", "смрадные слезы"), изобретать производные ("смрадно-негативное", "смрадно-убедительное", "смрадно-выпяченное", наконец, "смрадно-вечная").
Темы/идеи опять же цельнотянуты Сорокиным, поэтому выглядят несвежими. Выходит, что основных отличий два:
- собственный язык (у Сорокина своего нет, хамелеон, мечта литкритиков);
- юмор (Сорокин зверски серьёзен, у Мамлеева "метафизические" невероятно смешны).
Не поручусь, правда, что автор так задумывал. Суетливость их, что ли, смешными делает, городских? По сути они так же страшны, как простонародные изуверы, которые ну просто кристальный мрак. Вообще нагнать гадливой жути Мамлеев мастер, студия "Трома" потеряла в его лице перспективного сценариста.
А ещё название у повести удачное.

Евгений Водолазкин "Авиатор". Как в "Лавре": частный человек vs большая история. Там были прорывы времени, тут это вообще основной метод, и время прорывает не автор, а главный герой, пролежавший в анабиозе 70 лет. Дореволюционное детство творчески позаимствовано у Катаева с поправкой на географиию и у Набокова с поправкой на ранг. Есть целая глава о детском ощущении счастья, прямо переписанная с набоковской - той, где "ничто никогда не изменится, никто никогда не умрёт". Чего нет, так это природного юмора "Лавра". Оно и понятно, весёлого мало, полкниги (крещендо, фортиссимо) описываются бесчинства советской власти: звероподобные вечно пьяные чекисты, отвлекающиеся от расстрелов только чтоб понасиловать институток, ужасы уплотнения приличных квартир пролетарским быдлом сменяются ужасами соловецкого лагеря смерти - в общем, всё как мы любим. Одно место, правда, заставляет вспомнить анекдот, но вряд ли автор оценит такую ассоциацию: "Когда я однажды рассказывал Гейгеру о том, как мы работали в сорокаградусный мороз – без теплой одежды, без обуви, без еды, – он сказал мне, что не понимает, как в таких условиях можно было остаться в живых. Так ведь и не оставались." - маячит "А меня, внучек, расстреляли".
Но финал сделан крепко, не поспоришь, писательское мастерство даёт о себе знать. Все концы связываются, все статуэтки выстреливают, все метафоры материализуются. Поэтому книжка заслуживает и серьёзного отзыва. Маленькая проблема в том, что авторского текста в повести нет, есть дневник главгероя, и с кем спорить - непонятно. Может, Водолазкин тоже не согласен с Платоновым и специально поставил его в слабую позицию, побуждая читателя не следовать за положительным героем, а думать самому.
Позиция не только сформулирована в финале, но и вынесена в эпиграф:
– Что вы всё пишете?
– Описываю предметы, ощущения. Людей. Я теперь каждый день пишу, надеясь спасти их от забвения.
– Мир Божий слишком велик, чтобы рассчитывать здесь на успех.
– Знаете, если каждый опишет свою, пусть небольшую, частицу этого мира… Хотя почему, собственно, небольшую? Всегда ведь найдется тот, чей обзор достаточно широк.
– Например?
– Например, авиатор.
Слабость позиции в том, что разговор происходит в самолёте, под которым - Петербург ("Редкий город может в последний момент одарить такой красотой."). Сверху не видны подробности, сверху не бывает некрасивых видов, ну откуда тут взяться частной истории. А сам герой, проспавший 70 лет, даже не авиатор - космонавт, причём не Гагарин, а Белка-и-Стрелка. И его попытки описать страну (именно быт, те самые предметы/ощущения) над которой он пролежаёл в саркофаге, доверия не вызывают. Себя он описывает, Робинзона Крузо из детства.

Наши мюзиклы

Только отечественные и только лично отсмотренные. Причём в обозримом прошлом, без студенческо-ленкомовских "Тиля", "Мурьеты" и "Юноны". Хотя, конечно, вехи.

Начну нетрадиционно, с самого вкусного, самого родного. "Остров сокровищ" смотрел несчётное количество раз, больше десятка точно. По необходимости, потому что младший там Джимом работал, а жена не всегда могла сопровождать. Не скучал совершенно. Одинаковых спектаклей не бывает, а уж в таком долгоиграющем проекте и подавно. Актёры раскрепощены, не прочь поимпровизировать, несмотря на пендели смотрящей Аллы. Ролями меняются опять же, чтоб глаз не замыливался (главное чтоб Сильвером был Опря, тут до него никто не дотягивает). Герои взяты не из книги, а из известного супермульта, постановка тоже для всех возрастов.
И музыка не приедается. Номера прекрасны все без исключения: и красивые баллады первой части, и пиратская буффоннада (дети визжат) второй. Отличная финалочка и лучшие в мире поклоны: каждый персноаж имеет возможность напомнить о своём вкладе в спектакль. Реальное, ладно скроенное произведение искусства с несчастливым бэкграундом ("когда б вы знали, из какого сора"), серьёзной историей и стойкими фанатами. И не менее стойкими актёрами, которые (з/п реально смешна) там явно играют из любви к искусству.

То ли из-за пофигизма, то ли из-за понимания силы сарафанного радио съёмки не запрещены, поэтому ютуб на запрос "Остров сокровищ мюзикл" выдаст миллион ссылок на этот спектакль, а не на одноимённый от компании "Триумф", который семейством посещали ещё до того, как жанр мощно вторгся в нашу жизнь. Тот запомнился слабо. Разрекламированный ТриДэ - это просто кинопроекция на задник, т.е. экономия на декорациях, из которых (осязаемых) врезались в память две люстры, на которых раскачивались Джим и его непредусмотренная Стивенсоном боевая подруга. Песни-танцы вроде заводные (переслушал, какие нашёл в Сети), но какие-то среднестатистические. Не цепляют.
На этом критику тормозну, потому как есть надежда, что нашего выросшего из того "Острова" Джима возьмут в этот, зря что ли подрабатывает в том же "Триумфе" Буратиной в свежей постановке.

Про "Буратино" - только хорошее. Музыка Рыбникова в рекомендациях не нуждается, плюс песня Мальвины, которой не было в фильме. Готовились серьёзно: костюмы, танцы, реквизит. От сюжета далеко не отходят, но диалоги нашпигованы шутками разной степени злободневности. Думаю, будут и дальше держать руку на пульсе, импровизировать в рамках режиссёрского задания. Минус один, но жирный: Буратино петь не дают, даже в финальной песне досталось только четыре слова.

Ещё в допрофессиональный период смотрели "Балладу о маленьком сердце". Удивительное произведение. Очень длинное, поют без передышки, но уже на выходе из зала я не мог вспомнить, что там, собственно, происходило. При этом песни очень красивые, чего стоит только тыщщекратно потом прослушанная на детских конкурсах "Мы полетим над городом". Во втором отделении вообще, по-моему, на сюжет забили, ушли в душевное пение. Трогательно, но для меня - сладковато. Зарубежные сиротские мюзиклы бодрее и разнообразнее на порядок, "Матильда" и "Энни" даже в исполнении учеников из нашего "Вест-энда" продирают.

Теперь про мюзикл, который трудно не запомнить, потому что на него подсела жена. Называется "Анна Каренина", давно идёт в Театре Оперетты и выглядит, конечно, самым профессиональным из этого списка. Навариваются на всём: не только гоняют за съёмки из зала, но и продают саундтрек строго в одни руки. Натурально, покупаешь не OST, а доступ к нему: при желании послушать надо быть в Сети и каждый раз авторизовываться. Жена в авто мучается, когда сотовый переключается от вышки к вышке при движении. Зато можно составлять свой спектакль из разных исполнителей, которые тут если не покруче, то пораскрученнее. Арии хороши, как проникся на выступлении оперной дивы, так и рыдал до финала.
Содержательно это, конечно, не Толстой - обычная мелодрама. Но мощная. Но рефрен "не ходите попу-попу-тям" снижает пафос. Сплошные плюсы.

Напоследок - явление вне категорий.
Мой умный компьютер, изучив хозяина, настойчиво предлагал посмотреть "фолк-мюзикл "Последнее Испытание". Я в конце концов сдался, запустил рабочим фоном. Поглядывал вполглаза. Маги какие-то, жрицы, жрецы, воины. Боги. Я фэнтези не увлекаюсь, но запись не выключил. Не смотрел - слушал одним ухом. И вот на финальной арии, когда вступает Рейстлин, на этой ритмической перебивке меня вдруг просто порвало. Потом-то я понял, что нифига не вдруг, что предыдущие песни уже привели мозг в нужное состояние, но факт остаётся фактом: как в 1982 году неординарный диск "Урфин Джюса" "15" открылся для меня с песни "Пропасть", так неординарная рок-опера (никакой это не фолк, конечно) "Последнее испытание" началась с дуэта "Властелин ничего". И вот теперь я настоящий фанат, посмотревший на ютубе оба предыдущих варианта спектакля плюс кучу съёмок с разных концертов и капустников, лично посетивший 7 сентября прошлого года третий вариант постановки, честно купивший запись спектакля от 8 сентября, изучивший историю проекта.
История долгая - больше 20 лет - и богатая. Абсолютно живой организм, выросший и развившийся из нескольких песен Антона Круглова (музыка) и Елены Ханпиры (стихи). Доложу сразу, что текста́ прекрасны, и такой поражающий эффект финальной песни, а потом и всего ПИ - во многом заслуга Ханпиры. Музыка хороша тем, что разнообразна (ну и тоже прекрасна, конечно), в отличие от уймы современных отечественных рок-опер, которые я под нажимом своего искина так же слушал в фоновом режиме, но они своим шансом не воспользовались. Нынешние исполнители тоже великолепны, правильно авторы ушли на вторые роли: Ханпира иногда играет мать Рейстлина, Круглов уже не выходит даже Даламаром. Забавляют холивары на тему кто лучший. Мне ближе подход неизвестного героя, который скомпилировал и выпустил в люди "Колыбельную четырёх Карамонов", составленную из нарезки разных постановок. Нет, от списка моих главных героев всё ж не удержусь, иначе какой я фанат. Они почти все есть в той записи, которую я (осмысленно) приобрёл: Рейстлин - Егоров, Крисания - Минина (жена зудит - Бахтиярова; и ты тоже права, дорогая), Карамон - Колпаков, Такхизис - Бурлюкало. Только в роли Короля-жреца там не Воскресенский, как хотелось бы. Повторю - остальные не хуже, просто эти роднее.
Вернёмся к истории. Драматургический исходник - фэнтези-эпопея "Dragonlance" из (говорят) полусотни томов. Желания прочитать не возникало ни разу, даже автора не запомнил, что позволяет мне с весёлым недоумением смотреть на споры о каноничности главгероев и исполнителей. Воспринимаю исходник не как канон, а как почву, из которой рок-опера непреклонно росла эти 20+ лет, питаемая энтузиазмом авторов и краудфандингом фанатов, естественным образом, без дедлайнов и обязательств. Какие-то ветви отмирали, какие-то мощнели, а тут и я подоспел на всё готовое. Теперь это цельное, отшлифованное годами произведение в новой, самой солидной постановке: с декорациями, костюмами (вот за них - руки поотрывать), балетом и оркестром. Единственный (увы, неустранимый) недостаток - невозможность сыграть на сцене альтернативный финал, который тоже хороший, но другой, меланхоличный. Напор, пафос и энергетика основного финала для живого представления, конечно, предпочтительней. Ну ничего, для апокрифов есть концерты и ежегодные капустники команды ПИ. А тут я в качестве уважения авторам "Последнего испытания" оставлю ссылку на исполнение ими финальной песни альтернативного финала.

Скупо, но трогательно.

Французский мюзикл - 2

Подсел-таки на француские мюзиклы. Да и с семьёй тут уверенная точка пересечения, можно смело предлагать к всеобщему просмотру. Так что раскопки продолжил, отчёт выкладываю:

"1789 Любовники Бастилии". Неуловимый мюзикл с глуповатым названием. Звуковая дорожка не пошла ни в ТВ, ни на компьютере. На ютубе находился только без субтитров, а я ж любопытный: OST уже переслушал, мне б подробности сюжета понимать. В конце концов нарыл в ВК японскую постановку, насладился. Немузыкальный всё-таки язык. Постановка реалистичная: декорации, актёры вовсю общаются друг с другом, а не с залом.  Французская (посмотрел, конечно, и без субтитров) - более условная, много работы с мебелью: стулья / столы / двери / подиумы. Соотношение как между французским и венгерским РиДж. Мне в обоих случаях ближе более изысканные и более широко толкуемые французские варианты.
По музыке - "Моцарт" на минималках. Тот вцепляется с первой же арии, этот разгоняется ближе к концу. Вторая часть в принципе поживее, а в финале ещё и несколько реальных хитов затаились.

"Дон Жуан". Испанские мотивы с цыганщиной, Джыпси Кинг там точно есть. "ИспанскаяАндалузская грусть" очень понравилась. Ария главных героев, когда все шестеро ездят вокруг Жуана, "Один" называется. Мощное ревнивое выступление самого героя. Финалочка традиционно вздымает шерсть на теле (а ведь выходит, что самая недухоподъёмная финальная песня из всех французских мюзиклов - у самого знаменитого). Про танцы и говорить нечего, вбивают.
Сюжет для русского человека неканонический: Каменный Гость какой-то вялый, не ходит, только в мозг угрозы транслирует. Хотя основная мораль (влюбился - умри) выдерживается. Способ - дело второе.

"Легенда о Короле Артуре". Начал уже различать актёров, Сальери в Артуре признал сразу, несмотря на смену амплуа и грима. Много красивой музыки, хороших голосов (Сальери же ж), балета. Одноногий танцор с корягами-костылями запомнился, это было оригинально, зря камера ему внимания мало уделяла. Неизменный комический персонаж, тщедушный востроносик, которого я точно видел в "Моцарте" и, похоже, в "1789". Чувак, походу, выиграл какой-то спор у продюсеров.
По песням всё прекрасно, кельтские мотивы мне ближе, чем цыганские (см. "Дон Жуан"). Лучшая песня спета на троих, как и положено в любовном треугольнике. Основаная тема (увертюра?) - запоминающаяся. Рэпчик от Морганы - в тему. Грим (Мерлин - во!), костюмы - на уровне. Сюжет дурацкий, ну и фиг с ним, в "Бастилии" ещё смешнее.

Ещё через lyrsense подцепил ненароком нефранцуский мюзикл - американский "Гамильтон", про их единственного долларового непрезидента. Энергичный вступительный рэпак дал настрой и не дал оторваться, дослушал до конца. Потом даже видео бродвейское нашёл, которое оказалось пираткой, снятой с балкона. Бродвейские мюзиклы и так-то на француские не очень похожи - упор на действие, а не песни - а уж рэп-мюзикл вообще отдельная история. Сойдёт для разнообразия. Вокал, понятно, оценивать не буду. Хореография - ничего выдающегося. Вот энергетики, не поспоришь, через край. И сюжет интересный, я вообще историю люблю. Особенно интересно как свою историю показывают своим.

А теперь торжественно даю сам себе обещание следующий пост посвятить нашим, отечественным мюзиклам, не на экране смотренным, а вживую. Написать подробно и с любовью.

Отчёт о том, что успелось

Мироздание против того, чтоб я много читал. Только начал после многих лет "работы мечты" в домашнем кабинете ездить в офис в Москву, как был усажен вместе со всем миром обратно на удалёнку. Ежедневные час-полтора на чтение снова пропали. Ну, чем богат.

Ричард Руссо "Эмпайр Фоллз". Солидная книга, уверенная, неторопливая. И задумана, и написана качественно. Но меня совершенно не заинтересовали её герои, особенно главный рохляхорошийчеловек, и их проблемы. Первую часть дочитал, но когда в начале второй обнаружил всё то же и всё тех же, бросил. Нетерпелив становлюсь с возрастом.

Сэмюель Дилэни "Нова". Мутные впечатления. Из глубин поднялись ассоциации с ранней вещью Иванова "Корабли и Галактика", но там откровенный поэтический трэш, а тут мне пытаются мысль впарить. Нинада.

Алексей Сальников "Опосредованно". Первая из книг Сальникова, в которую пришлось продираться, обычно захватывало сразу. Фирменная чертовщинка присутствует, и она не в том, что действие происходит не в нашем, а немножко параллельном мире (ну кому интересны фамилии мелких политических деятелей в эпоху Аллы Пугачёвой?), а в наличии в этом мире наркотического эффекта от особым образом сложенных "стишков" и серьёзной истории такого наркосложения в России. Когда такой талант обнаруживает в себе страшеклассница-серая мышка, можно ожидать любого развития событий, и автор эти пунктиры в будущее прокидывает. Вот мы видим, что "Волколамск", создатель эффективного стишко-мета, ненароком вторгается на территорию местной стишко-мафии, но нового Хайзенберга так и не дожидаемся. Вот вроде бы намекается-намечается, как слово формирует реальность, но нет, витаностра сворачивается не начавшись, Дяченки спят спокойно. А продолжается сквозная сальниковская тема семьи и работы, интраверт наперекор своему таланту и обстоятельствам наращивает в течение жизни вокруг себя близких людей, и завершающая (немалая, с четверть) часть книги - это уже просто какое-то уютное бормотание.
Интересный заход. В итоге повесть, хоть и не такая яркая, как "Отдел" и "Петровы", понравилась.

Максим Далин "Лестница из терновника". Про эту книжку помню, откуда у меня взялась: на Хабре как-то был срач дискуссия на тему несомненной смерти российской фантастики, разве что вот "Лестница..." из современного более-менее стоящая вещь. Пожалуй, соглашусь (не с первым тезисом, для этого я мало знаком с предметом). Уважения работа заслуживает, но вот мне лично не зашла. Скучная какая-то, подзатянутая и монотонная. Мир уже понятен, философия подробно изложена, а мне всё разжёвывают и разжёвывают. Нет спирали, круг банальный. В начале второй книги даже бросить подумывал, но тут подоспели арабские послы, хоть какое разнообразие, раз с дворцовыми интригами не задалось, ибо полное благорастворение на воздусях и во человецех благоволение. Ещё хорошо, что в третьей книге автор переобулся насчёт комконовцев, а то аж как-то стыдно за него было. Ну, а то что госпереворот вышел тоже какой-то вялый, не удивило, был подготовлен первыми двумя книгами.

Евгений Клюев "Между двух стульев". Приключения нормиса в стране весёлых филологов. Неудержимая игра слов, подразумевающая, очевидно, интересную игру смыслов. Выходит нечасто, часто выходит противоположное - спуск на уровень игры букв. Но в целом повествование бодрое, звуковых находок хватает. Шутка вот только вышла подзатянутая, не заскучать до финала не удалось.
Ну и как же о таком произведении без цитат. Вот, например,  изобретательное пристрастие автора к одному жесту: "Петропавел пожал ничего не понявшими плечами", "Все стройно пожали плечами", "Смежная Королева по-разному пожала двумя плечами и вернулась в дом", "Петропавел стоял с пожатыми плечами" - и это далеко не полный перечень.